13 цитат космонавта Георгия Гречко о космосе, девушках и религии

Сегодня, 8 апреля, умер легендарный советский космонавт Георгий Гречко. Ему было 85 лет. Собрали лучшие цитаты этого отважного и обаятельного человека:

  1. Каждый длительный полет год-другой жизни отнимал. Вот, скажем, мышца ноги за время полета уменьшалась на семь сантиметров. Иммунная система страдала.
  2. Мы с Романенко в 1978 году в самом длительном в мире полете установили 16 мировых рекордов, но я так до сих пор и не знаю, что это за рекорды. Не потому, что скромный. Просто мне всегда было интересно другое. Например, открыть слоистую структуру атмосферы или тайну серебристых облаков.
  3. Абсолютно здоровым я никогда себя не считал. А откуда было взяться здоровью-то? Во время войны я был в оккупации. Голод, холод, антисанитария — всего этого хватало.
  4. Испытания я делил на две категории: тяжелые и противные. К последним все вестибулярные относились. Представьте специальные — параллельные — качели Хилова. На них стоит стул, к которому тебя крепят. Завязывают глаза. Качели запускают, стул вращается, а при этом врачи еще заставляют тебя качать головой.
  5. Для летчиков норма была минут пять. А для нас — пятнадцать. Самые трудные — седьмая и восьмая минуты. Больше половины на этих вестибулярных исследованиях просили остановить, потому что они уже космонавтами быть не хотели.
  6. По всем важнейшим показателям качества жизни мы отстаем от Европы и все больше напоминаем дикое африканское племя с диктаторским режимом. Раньше у нас было две беды: дураки и дороги. Появилась еще и третья — дураки, указывающие дорогу.
  7. Самое удивительное в космосе — восходы и закаты. Это на Земле они по разу в сутки, а там — по пятнадцать раз! Причем если здесь переливы одного только красного, то космический восход — это все цвета радуги. Необычайно красиво.
  8. После семидесяти пяти человек настолько ослабевает, что жить становится очень трудно. Делаешь неправильные движения, что-то роняешь. Еще память отказывает, слух. Жена, к примеру, просит денег, а я не слышу. Хотя последнее скорее из разряда преимуществ.
  9. Мы были абсолютно другие. Могли на полном серьезе обсуждать, не аморально ли знакомиться в трамвае. С ребятами обсуждали девушек, так я всегда говорил: глаза у нее хорошие. «При чем тут глаза? — смеялись надо мной. — Надо на ножки смотреть!».
  10. Профессия наша, безусловно, привлекала внимание. Но таких поклонниц, чтобы не давали прохода, пожалуй, не было. Девушки подходили, просили разрешения сфотографироваться, говорили слова приятные: какой вы храбрый, какой вы умный… Но экспрессии в их поведении не было.
  11. Я прекрасно понимаю женщину, которая сказала на телемосте американцам, что у нас в СССР секса не было. Хорошо бы, чтобы его и дальше не было. Мне больше нравится, когда говорят про любовь, страсть, нежность, интимные отношения двух любящих сердец.
  12. В бога я верю. Неважно, что никто из нас в космосе не видел Бога. Бог не в космосе, а в каждом из нас, где бы мы ни были. Вот в это в свои 80 с лишним лет я верю.
  13. Я часто улыбался, но напоминаний об этом не любил. Я злился: «Разве у меня нет других достоинств?!». Но однажды какая-то женщина мне сказала: «У меня есть подруга, она тяжело больна. А увидела как-то вас по телевизору и говорит: «Ему, наверное, труднее, чем мне, а он улыбается!» Вроде уже заживо себя похоронила, а тут вдруг ожила». После этого разговора на свою улыбку я уже не обижаюсь.
Написать нам
Мы будем присылать самое важное и не будем спамить